Мы побеседовали с Соной Степанян, куратором независимых выставок, о становлении и развитии искусства в современной Армении, основных институтах, ключевых именах и о том, как современные художники борются с репрезентацией Армении как «солнечной республики с абрикосами»
Сона Степанян

Сона Степанян, куратор

— Расскажи о себе, пожалуйста.

— Я независимый куратор, работающий в поле современного актуального искусства, занимаюсь этим уже больше шести лет. Мне особо интересен контекст современного искусства России и Армении. Одной из первых попыток признать себя куратором и вообще практиковать было создание кураторской мастерской «Треугольник» вместе с друзьями по цеху, другими выпускниками кураторской программы. Дальше пошла работать в музей современного искусства «Гараж» в образовательный отдел и занималась программами к временным выставкам.

После этого я уехала в Армению на два года (2016-2018), где работала куратором Armenia Art Foundation. На данный момент живу в Москве, пытаюсь соединить накопившийся опыт и применить его здесь. Сейчас работаю в основном с молодыми художниками, живущими в Москве, консультирую фонд «Белая Комната» и делаю независимые выставки. Вернувшись из Армении, конечно, не перестаю интересоваться искусством и событиями, происходящими там.

Мне очень хочется включать художников из Армении в проекты, которые я делаю здесь, если это возможно. Из последних примеров — была первая персональная выставка художницы Асмик Мелконян.

Асмик Мелконян

Асмик Мелконян, серия «Потерянный дом», часть 5, 2019

— Я пыталась сделать себе небольшой экскурс в историю современного искусства Армении перед разговором с тобой. Я более-менее прояснила ситуацию в 1980-1990, узнала про художников движения  «3-ий этаж», а дальше потерялась. И если идти по архивам Венецианской биеннале, то в павильоне Армении был в основном видео-арт. Часто художники принадлежали к армянской диаспоре. И работы были достаточно политизированными. Затем я поискала галереи и музеи, но в целом у меня сложилось впечатление, что институции современного искусства в Ереване достаточно разрозненные. Объясни, пожалуйста, как искусство пришло к тому, что есть сейчас.

— Ты абсолютно правильно упомянула движение  «3-й этаж», как некую начальную точку, от которой можно считать историю актуального искусства. Это постперестроечное время, когда были первые репрезентационные выставки, на них можно было посмотреть так называемое «запрещенное искусство». Сделанное, разумеется, армянскими художниками. В основном, это был поп-арт и абстракция.

«3-й этаж» — это даже не просто группа, а целое движение. Оно объединяло художников, поэтов, музыкантов, литераторов, первых кураторов. И слово со значением «куратор» именно в этот момент появилось в армянском языке. 

3-й этаж (1987-1994)

Направление берет начало от группы молодых художников, которые организовали ежегодную выставку молодежи в Союзе Художников Советской Армении. Выставку сделали на третьем этаже, который не был частью выставочного пространства. На ней не было жюри, отбирающего работы, то есть художником буквально мог стать каждый. 

Выставка включала в себя музыкальные перформансы, чтения стихов, перформансы и даже брейк-данс шоу. 

За шесть лет существования в мероприятиях «3-го этажа» участвовали около 50 художников, экспериментирующих с форматами, медиумами и разными школами искусства: от поп-арта и абстрактного экспрессионизма до минимализма, концептуализма и нео-дада перформансов.

В этот период художники интерпретировали и деконструировали в своих работах символы Запада. Это была попытка приобщиться к глобальному нарративу.

Аракс Неркарарян

Один из художников-основателей группы Арман Григорян и арт-критик Назарет Кароян ввели термин  hamasteghtsakan (համաստեղծական) который можно перевести как «коллективно созданный», ставшее синонимом для «концептуальное искусство».

Этот термин должен обозначать искусство противоречий,  Арман Григорян охарактеризовал его «серьезной радостью».

© Angela Harutyunyan Introduction to Arman Grigoryan’s “What is hamasteghtsakan art” (1993) and Nazareth Karoyan’s “What is hamasteghtsakan art” (1996)

Что касается 90-х — появляется новое поколение художников и другой контекст, появляется независимое государство и другие смыслы и темы для рефлексии, которые нужно обдумывать и говорить о них. 

Было очень популярно концептуальное искусство, это было одно из основных направлений, воздействующих на молодых художников. Например на их работы, заметно влияли художники Джозеф Кошут и Лоуренс Вейнер. 

Ещё было много художественных акций и перформансов. 

Акт (1993-2000)

Группе Акт особенно было интересно взаимодействие между стратегиями художника и общественным пространством. 

В 1995 прошел перформанс/манифест Art Demonstration со слоганами на армянском и на английском языках («Intervention in the Systems», «World Integration», «New State, New Art, New Culture», и  «Polit-art realization»)

ACCEA

Тогда же появились первые «институции» западного образца. В 1996-м году был основан центр современного экспериментального искусства (ACCEA, англ.) Его основали представители армянской диаспоры, Соня и Эдвард Балассанян из Нью-Йорка. 

К слову, именно Соня Балассанян организовала участие Армении в Венецианской биеннале с 1993-го года.

В своем центре они старались продвигать новые медиа, такие как видео-арт и перформанс, и дали старт развитию этих направлений не только идеологически и теоретически, но также технически. Потому что данные направления требуют совершенно другой технической оснащенности. 

Но это не означает, конечно, что до этого видео-арта не было. Еще в 70-х были видео-работы художника Гамлета Овсепяна. Он создал почву для появления видео-арта, но сам процесс пошел после, когда появилась возможность у разных художников пользоваться этими техническими благами. 

Григор Хачатрян, перформанс «Armenian Dreams», 1994-2000

К слову, тогда же появился музей современного искусства, но он больше про модернистское искусство, а не про актуальное.

В 90-е очень активно развивалась сцена армянского искусства, к 2000-м всё устоялось и дальше каждый пошел условно своим путём, и уже не получается выловить какие-то направления и тенденции, которые бы объединяли всё современное искусство Армении, точно так же как это сложно сделать в любой другой стране. 

Существует много разных дискурсов, с которыми работают художники, представлен феминистский дискурс, постколониальный, экологический. И, конечно, все работают с разными медиумами.

Но, наверное, сейчас ещё не так сильно развито пост-интернет искусство. Пост-интернет искусство — это переход интернет-искусства из онлайн пространства в материальное.

В 2000-е доминировал акционизм и социально-политическое искусство. И художники предпочитали быть на улицах и использовать искусство как метод борьбы с узурпаторской властью. В этот период искусство немножко маргинализировалось, это напрямую связано с политической ситуацией в стране. 

Эта ситуация длилась до недавнего времени, до Бархатной Революции 2018-го года. На выставке Power Nap, где я была куратором, мы как раз исследовали этот период.

Выставка Power Nap (2018)

Выставка объединяет художников, которые зачастую уходят из поля видимого активного искусства в закрытые мастерские, в попытке обращения к прошлому, чтобы наладить диалог с собой, пересобрать настоящее и себя в нем. 

Маршруты поисков расходятся в зависимости от географических, политических, экономических и социальных реалий, но сам факт поиска объединяет художников в символическом powernap – короткой остановке, призванной дать силы для продолжения пути.

Художественно-политическая активность 2000-х в Армении стала причиной долгого кризиса индивидуальности и фоном сегодняшнего туманного и хаотичного художественного процесса. Если предыдущие этапы были отрефлексированы в художественном и критическом поле, то уникальность и хрупкость настоящего момента не была достаточно проговорена вслух и требует фиксации. 

Уединенность художника — это состояние пребывания в мире, в котором ценности, за которые боролись раньше, потеряли свою актуальность.

(из текста-анонса к выставке)

В выставке участвовали 12 художников из Еревана, Москвы, Кабула, Стамбула и Грозного

Мгер Азатян, Диана Акобян, Эдгар Амроян, Айрин Анастас и Рэне Габри, Аслан Гайсумов, Ануш Гукасян, Михаил Заиканов,  Азиз Хазара, Асмик Мелконян, Карен Оганян, Тигран Хачатрян, Кёкен Эргун.

Если вернуться к твоим вопросам про институциональность, то очень много всего открывается и закрывается. Среда очень маленькая, но внутри неё много всего происходит и бурлит. К сожалению, международный отзыв небольшой, это связано с разными факторами. 

Есть несколько крупных выставочных площадок. Центр экспериментального искусства до сих пор является одним из важных «игроков» — школой и целым направлением для роста художников. 

Появился центр современного искусства Сafesjian, где есть залы для временных экспозиций. Их повестка не всегда политизирована, что не делает их работу менее важной. 

Аревик Аревшатян, «Magnetism»

Есть еще много выставочных коммерческих галерей: галерея уличного искусства kond gallery, галерея in situ, HAYP pop art gallery, галерея Далан и другие, совсем новые. 

Что касается форматов, связанных с презентацией искусства, нельзя не упомянуть Триеннале современного искусства в Армении и Гюмрийскую биеннале. В следующем году будет новая Ереванская биеннале современного искусства.

Существует Armenian Art Fair — это ярмарка современного искусства проходящая в Ереване.  Существуют также самоорганизованные некоммерческие площадки такие как Video art archive и Studio 20. Говоря об институциях в Армении, нельзя не упомянуть, как это не странно, независимых кураторов, кто зачастую выполняет роль целой институции, особенно в нестабильные годы. Кураторы и критики обучаются на короткой программе в ICA (Instutute of Contemporary Art). За два года мне выпал шанс поработать с Евой Хачатрян, Тиграном Амиряном, Вигеном Галстяном, Сусанной Гюламирян. 

Но всё это не выходит наружу так, как хотелось бы. Хотелось бы больше про это читать, больше про это знать, но нет пока ни у кого возможности этим заниматься из-за ресурсов. 

Мика Ватинян

Мика Ватинян, “secret equals”, 2017. Armenian Art Foundation на vienacontemporary art fair

— С какими трудностями ты столкнулась в Ереване, работая куратором?

— Наверное, с отсутствием больших публикаций об армянском искусстве на английском языке, с отсутствием систематизации. Практически отсутствует инфраструктура и критика. 

Мало площадок для образования художников. В академиях преподают очень классическое искусство. Хотя есть институт современного искусства (ICA), который держится на энтузиазме одной из важнейших фигур в кураторстве Армении — Назарета Карояна. 

Но этого недостаточно и нужно гораздо больше поддержки, чтобы всё это существовало. 

Государство, конечно, никогда не участвовало в поддержке поля современного искусства, а если и поддерживало, то это были видимые, дипломатические функции. Сейчас после революции, возможно, будет что-то меняться. 

Ещё искусство в Армении сталкивается с проблемой отсутствия диалога, какого-то живого общения, это отчасти связано тоже с финансовыми вопросами, но благодаря международным инициативам, таким как биеннале и триеннале, появляется возможность общения с представителями других контекстов. 

Аревик Аревшатян, «Capacity», 1997

— А есть ли определенная аудитория или это совершенно разные люди?

— Аудитория разная, но зритель всегда ждёт типичного армянского искусства с его символами. 

Это не только армянский, но и международный зритель. Такие ожидания были сформированы из-за долгой колониальной политики, долгими годами репрезентации Армении как «солнечной республики с абрикосами». 

Это, конечно, касается широкой аудитории, всегда есть и искушенные зрители, которые больше следят за современным искусством.

Людям вне Армении всегда очень интересно посмотреть на армянское искусство, потому что у них про него мало информации. Часто, сталкиваясь с современным искусством, люди бывают поражены и шокированы, потому что зачастую оно не отличается от европейского и говорит на том же универсальном языке.

Всегда есть темы локальные, а есть присущие мировому дискурсу. Работы есть разные, и ориентированные на внутренний контекст тоже.

— Какими художниками ты восхищаешься?

— Многими. Мне посчастливилось лично познакомиться с мастер-фигурами армянского искусства и стать друзьями, например тот же Арман Григорян или Аревик Аревшатян, Карине  Мацакян, Григор Хачатрян, Карен Андреасян и другие. Я особо интересуюсь контекстом  2000-х и могу упомянуть Карена Оганяна, группу Арт-Лаборатория, Тиграна Хачатряна, Араика Петросяна, Эдгара Амрояна. Много прекрасных художниц, чьи работы мне интересны, например,  Сона Абгарян, Астхик Мелконян, Ануш Гукасян, Лусине Навасардян. 

Сона Степанян

Карен Оганян, «Автопортрет», 2003

Сона Степанян

Карен Оганян, «Ты», 2003

 

Сона Абгарян

Сона Абгарян, Малиновый сад, 2017

— Твои любимые авторы прямо сейчас?

— Я очень верю в Анну Ваграми, Валентину Мазлумян. Сейчас, кстати, очень активно феминистское искусство.

На последней Венецианской биеннале была кураторскую работа Сусанны Гюламирян о прошедшей Бархатной революции 2018 года и роли женщин в ней.

Revolutionary sensorium

Revolutionary sensorium, Венецианская биеннале, 2019

 

Дополнительные источники: 

 

Женя Гаврилова